Жил-был бельчонок. Маленький, рыжий, с хвостом как пушистый веник. Однажды пошли они с мамой в рощу за орехами. Идёт мама, а бельчонок то отстанет, то на пенёк залезет. С каким-то жуком разговаривает. Мама и говорит:
— Не отставай, слышишь?
А бельчонку это, знаешь, не нравится. Вечно «не отставай», «не трогай», «не убегай». Скучно. И вот он подумал: а спрячусь-ка я. Вот сейчас спрячусь — и посмотрим.
Нашёл он старый пень, весь мхом зарос, и нырнул за него. Сидит там, дышит тихонечко. Думает: сейчас мама обернётся, а меня нет. Сейчас у неё лицо сделается удивлённое. А я выскочу — вот он я!
А мама идёт. Не оборачивается. Идёт себе и идёт. Бельчонок ждёт. А мама всё дальше и дальше. Уже за кусты зашла, уже её и не видать. И бельчонку вдруг стало так страшно, будто весь лес на него смотрит и молчит.
Он как выскочит из-за пня, как закричит:
— Ма-ма!
Только ветер подхватил его голос и унёс куда-то вверх, к соснам. Мама не услышала. Она уже спускалась за пригорок.
И бельчонок побежал. Ох, как он бежал! Хвост распушил, лапами по земле — тук-тук-тук, как будто заяц. Чуть не налетел на ежа — ёжик как фыркнет! Перепрыгнул через муравейник, ворона с ветки как каркнет, а он даже не обернулся. Только одно в голове: догнать, догнать, догнать.
И догнал. У самого пригорка мама обернулась. Стоит, смотрит. А бельчонок запыхался так, что сказать ничего не может. Щёки горят, лапы в ежевичном соке — он по дороге куст задел. Стоит, дышит, как паровоз.
Мама говорит:
— Ну что ты так бежал? Я уж испугалась, обернулась — а тебя нет.
И бельчонку стало так стыдно. Он же сам убежал. Сам спрятался. А мама теперь стоит и беспокоится из-за него. Он хотел просто поиграть, чтобы она нашла его, а вышло — напугал.
Он опустил голову и говорит:
— Я... я прятался. За пнём. Хотел, чтобы ты испугалась.
А мама молчит. Смотрит на него. Потом говорит:
— Ну и как, получилось?
Бельчонок замотал головой. Мама усмехнулась. Взяла его за лапу и говорит:
— Пойдём домой.
И пошли они. Бельчонок держался за мамину лапу крепко-крепко. И всю дорогу до самого дупла не отпускал. А листья под ногами шуршали: шурх-шурх, шурх-шурх. Как будто лес шептал им вслед: идите, идите, мамы и бельчата, всё у вас хорошо.
