Жил-был маленький мышонок. Серенький, с розовыми лапками. Жил он в щёлке под стеной. Внизу у стены идёт такая деревянная полосочка, плинтус называется. Вот за ней у мышей домик.
И был у него папа-мышь. Папа ему говорил:
— Подрастёшь — пойдёшь ночью на кухню. Только сперва научись свистеть.
— Зачем свистеть? — спрашивал мышонок.
— А вот зачем. Если на кухне кто-то есть — кот там, или человек встал воды попить, — надо свистнуть. Чтобы все знали: тихо, не выходи. А если не умеешь свистеть, как ты своих предупредишь?
А мышонок очень хотел на кухню. Там, за шкафом, крошки от печенья, а за плитой тёплый угол, где можно лежать и слушать, как холодильник урчит. Но его не брали. Старшего братца брали, а его — нет.
И тогда мышонок решил: научусь свистеть сам. И тогда они увидят.
Он стал уходить в угол за буфетом. Там было темно, пахло пылью. Садился, надувал щёки и дул. Получалось только «пф-ф-ф». Как будто простудился. Он и так пробовал, и этак — губы трубочкой, язык к нёбу. Ничего. Но каждый день приходил. И дул. Губы уставали, а он всё дул.
А за окном в это время поднималась луна. Белая, круглая. Свет от неё ложился на пол, но мышонок не смотрел. Он дул.
И вот однажды вечером, совсем поздно, когда все уже спали, он сидел за буфетом. Дул-дул, уже в ушах звенело. И вдруг — фью-у! Тоненький такой свист, как будто травинку летом нашёл и дунул. Он сам испугался. Замер. Потом ещё раз — фью-у! Получилось!
Он как выскочит из-за буфета! Как побежит по кухне!
— Папа! Мама! Братец! Смотрите! Я умею! Я свищу!
Добежал до щели, занёс лапку постучать. И вдруг услышал — тихо. Только часы тикают: тик-так, тик-так. И его голос как будто растаял в этой тишине. И он понял: они спят. Никто не слышал, как он свистел. Никто не видел, как он бежал, как лапки у него дрожали, как он столько раз дул «пф-ф-ф» в темноте.
Он медленно опустил лапку. Сел прямо на пол. Посидел. Потом встал, отряхнул хвостик от пыли и пошёл домой.
Залез в свой уголочек из пуха, свернулся калачиком и долго лежал, глядя в потолок. А потом совсем тихонько, для себя, свистнул: «Фью-у». И ещё раз: «Фью...»
А за окном стояла луна. Та самая, круглая, как большая чашка. Она смотрела в кухню и видела, как из щели под плинтусом торчит маленький серый хвостик. И слышала, как оттуда доносится тоненький свист.
Значит, он был не совсем один.
