В июле у дедушки было чем заняться. Можно таскать доски из сарая и строить штаб в малиннике, можно бегать к пруду мерить глубину, а можно сидеть на крыльце и никуда не спешить.
Егор, как старший, всегда придумывал важное дело. Стёпа ходил за ним хвостом — не потому, что ему было интересно, а потому, что Егор говорил уверенно и длинно, и возражать не получалось.
В тот день дедушка позвал Егора:
— Принеси с чердака жестяную коробку. Бабушка фотографии хочет посмотреть, гости придут.
Егор сделал серьёзное лицо, будто ему поручили секретный пакет.
— Я залезу, — сказал он Стёпе. — А ты держи лестницу. Крепко.
Стёпа вздохнул и поплёлся следом.
Лестница вела к люку под крышей. Егор поднажал плечом, откинул крышку — пахнуло жарой и пылью. Он заглянул в темноту и сглотнул.
Чердак оказался низким и душным. Жестянка стояла в узкой щели между шкафом и стеной. Егор просунул руку — плечо застряло. Нажал сильнее — никак.
Стёпа снизу видел только его ноги на лестнице. Ноги дрыгались. Потом раздалось пыхтение, потом глухой стук — это Егор ударился локтем. Потом тишина.
— Там рядом кочерга, — сказал Стёпа.
Егор замер.
— Откуда ты знаешь?
— Я видел, когда дедушка лазил.
Егор нашарил кочергу, просунул в щель. Жестянка качнулась и уехала ещё глубже. Он вылез красный и злой.
— Ладно. Скажем, что её там нет.
— Жалко, — сказал Стёпа. — Бабушка расстроится.
Егор нахмурился.
— А я пролезу, — вдруг сказал Стёпа.
— Куда? Там щель — во!
— Я худой.
И полез.
На чердаке Стёпа шагнул к щели, просунулся — плечи прошли. Двинулся дальше и застрял боками. Вдохнул — не помогло. Попытался назад — не выходит. Он упёрся рёбрами в старые доски, и стало по-настоящему страшно — ни вперёд, ни назад.
— Стёпа?! — голос Егора прозвучал быстро и напряжённо. — Ты как?
— Никак.
Хотелось разреветься, но он вспомнил, как Егор пыхтел и ничего не достал. Нельзя, чтобы оба не справились. Он повернулся боком — и вдруг прошёл. Шаг, другой — и вот она, коробка. Жестяная, холодная, чуть шершавая.
Стёпа вылез обратно. Егор взял коробку, повертел, зачем-то перевернул.
— Молодец, — сказал коротко.
Они понесли её дедушке вдвоём, держа за две ручки: один нёс уверенно, второй — чуть повыше, чтобы было ровно.
Дедушка открыл крышку, глянул на фотографии:
— Ну, молодцы. Вот это внуки у меня.
Стёпа хотел объяснить, что на самом деле это он один, но Егор легонько толкнул его локтем в бок и ничего не сказал. Стёпа тоже промолчал.
Так у них появился свой тихий секрет — как раз на двоих.
